 |
|
- На одежду, на питание хватит, а там будем все жить по-бедняковски, - важно говорил он. &..
Благодаря развиваемой в течение всей жизни невероятной силе сосредоточения эти шаманы действительно были способны осязать колесо времени и перемещать ..
Вы не могли содержать ее. Ей нужна была сиделка. А вы получаете скромное жалование. В конечном счете у нас ей жилось неплохо...
Услугами по благоустройству от Фирмы Мечта являются: асфальтирование, укладка тротуарной плитки.
Ремонт офисов
Капитальный ремонт офисов повысит визуальные достоинства помещений. Если вам нужно быстро и просто улучшить условия труда и повысить привлекательность и благонадежность компании в глазах партнеров, обращайтесь в строительно-ремонтную компанию «Вектор».
www.stc-rem.ru
Другие книги автора:
«Последняя воля Станиславы Д'Асп»
«Шкатулка для игральных марок»
«Альрауне (История одного живого существа)»
Ганс Гейнц Эверс (или же Ханс Хайнц) (Hanns Heinz Ewers) (3ноября 1871 года - 12июня 1943 года) - один из наиболее таинственных немецких авторов начала двадцатого века.
Родился 3 ноября 1871 года. Его мать происходила из знатной фамилии, внучка банкира, дочь генерала кавалерии. Отец – жанровый художник и баталист, сын кузнеца, но придворный живописец Фридриха Франца II Великого Герцога Мекленбург-Шверинского. Здоровый, смелый и добрый мальчик любил рассказывать байки о том, как видел в саду крота в золотой короне или гнома в белой бороде. С четырёх лет сочинял стихи и сказки. Шоколадное домашнее детство. В школе неприятности с учителями, ненависть к математике и дисциплине (о том, что школа есть разновидность тюрьмы, можно прочесть в его романах). Смерть отца; материальные сложности; в доме жильцы – французские и английские студенты. Вкус к иностранным языкам и культурам, интерес к английской лирике, влюбленность вТеннисона. Первые стихи – нежные любовные строфы: любовь к соседке по имени Лили (это имя будет кочевать из книги в книгу). Уже в августе в стихах «полуотцветшая мечта», а в сентябре тоска (Лили обманула, тайно повенчалась с другим). Тоска длится два года. Март 1891 – аттестат зрелости. Берлин, военная служба. Через шесть недель уволен из-за прогрессирующей близорукости. Полтора года юридического факультета, лихая жизнь корпоранта… Спустя несколько лет появляются первые классические тексты, обеспечившие Эверсу достойное место в истории словесности – два «золотых» сборника «Одержимые бесами»и «Ужасы», некоторые рассказы из них («Сердца королей», «Мертвый еврей», «Тофар-невеста», «Паук», «Последняя воля Станиславы д’Асп») вполне могут претендовать на звание шедевров. Фантазия соперничает в незаурядности с болезненностью. Газетные рецензенты в восторге: «Америка имеет Э.А. По, Франция – Барбе д’Оревильи, в Германии есть Ганс Гейнц Эверс. Еще более отменный мастер слога, нежели американец, более психолог, нежели француз, и более фантаст, нежели оба вместе взятые…» (О.Вольбрюк «Теглихе Рундхеу», Берлин). …Эверс без конца путешествует, обследует полмира, пишет несколько книг путевых очерков («Индия и я», «Своими глазами» и др.). Выходят романы «Ученик волшебника» и «Альрауне». Много пишет для театра. Война застает его в Америке; Новый свет интернирует немцев, и 1916-20 годы Эверс проводит в специальном лагере для перемещенных лиц. Это сказалось на его политических настроениях: 1932 год – пик национализма в творчестве Эверса. К этому времени опубликованы два романа – «Всадник в немецкой ночи» и «», воспевающие ранненацистских полулегендарных героев Герхарда Шольца и, соответственно Хорста Весселя. Но пришедшим к власти нацистам не очень кстати оказаласьавантюрно-романтическая трактовка партийной истории. Из Эверса и «Хорста» не стали делать Горького и «Мать»; отсутствие в этих романах антисемитских погромных настроений уже признавалось «деструктивным». «Окружаете себя всякими Эверсами», - недовольнописал Розенберг Геббельсу в 1934. В 1935 все его книги запретили даже иметь, кроме «Хорста» и «Всадника», которые запретили только продавать (любопытная градация, у нас, кажется, такой не было). Выехать из Германии он не мог и в последние годы даже перестал писать. Автор сотни новелл, десятка романов, трёх десятков эссе, кучи предисловий и переводов и ста шестидесяти восьми (по мнению Шенневальда) стихов умер от быстро прогрессирующего старческого туберкулеза 12 июня 1943 года, за несколько недель до того, как его берлинская квартира была разбомблена.
Тем временем:
...
Стаис устало закрыл глаза. С тех пор как он попал в Аккру, он только и
делал, что валялся на койке, спал и грезил, слушая рассказы Уайтджека.
- Привет! - сказал Уайтджек, когда два дня назад Стаис медленно вошел в
казарму. - Куда путь держите?
- Домой, - ответил Стаис, в который раз устало при этом улыбаясь. - А
вы?
- Не домой. - Уайтджек чуть усмехнулся. - Совсем не домой.
Стаису нравилось слушать Уайтджека. Уайтджек рассказывал об Америке, о
лесах Голубого хребта, где он служил в лесничестве, о стряпне матери и о
своих потрясающих собаках, которым не было равных в умении брать и держать
след, о том, как со среднего бомбардировщика он пытался в горах охотиться
на оленя (ни черта не выходило - со дна ущелий поднимались вихри), о
пирушках по выходным дням в лесу со своим другом Джонни Маффетом и с
девчонками с мельницы из соседнего местечка. Девятнадцать месяцев Стаис не
был в Америке, и рассказы Уайтджека переносили его в родные места, такие
милые и почти осязаемые.
- Жил у нас в городке человек по имени Томас Вулф, - начал в то утро
Уайтджек ни с того ни с сего. - Это был здоровенный парень, и отправился
он в Нью-Йорк, чтобы стать писателем. Может, слышали о таком?
- Слыхал, - отозвался Стаис. - Я читал две его книжки.
- Ну вот, прочел и я его книжку, - продолжал Уайтджек, - ту самую, и
жители нашего городка сначала просто вопили, так им хотелось его
линчевать, но я все-таки прочел его книжку, и в ней он разделал наш
городок в пух и прах, и когда его привезли обратно мертвым, я спустился с
гор и пошел на его похороны. Уйма знаменитостей явилась из Нью-Йорка в
Чеппел-Хил хоронить его, жарко было, и хоть я никогда не встречал этого
парня, на я прочел его книжку и чувствовал, что это правильно - прийти на
его похороны. Весь городишко был там, притихший, а пять лет назад они
просто вопили, так им хотелось его линчевать. Это было грустное и
впечатляющее зрелище, и я рад, что пошел тогда...
