 |
|
– Поймите же, что если это будет продолжаться, вы тоже… Доктор вздохнул и провел рукой по лбу. В сорок пять лет он был уже почти лысый. Наконец, словно уступив тягостной необход..
И теперь я вдруг понял, чего не сознавал десять минут тому назад, когда взялся за перо: что я для того лишь пишу черным по белому об этом происшес..
И в этой стране он с любого места побережья мог видеть острова, а на этих островах странные, вызывающие восление в крови, существа, называть которые у него не хватило духу...
Смотрите также:
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Вы читаете «Богомолка», страница 2 (прочитано 7%)
«Альрауне (История одного живого существа)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Наконец они переплели свои тела и в
такой позе приподнялись на хвостах, стоя почти вертикально и плотно
прижимаясь друг к другу. Их головы практически слились воедино, пасти широко
распахнулись, изредка пронзая раздвоенными языками окружающее пространство.
О, мне еще никогда не доводилось видеть столь прекрасной брачной игры! Их
золотистые глаза сияли, и со стороны могло показаться, что головы этих змей
украшены искрящимися коронами!
Наконец они распались, явно утомленные своей дикой игрой, и разлеглись
на солнце. Самка первой пришла в себя: она медленно подползла к своему
смертельно усталому жениху, вцепилась в его голову и стала заглатывать
беззащитно лежащее тело. Глоток за глотком, миллиметр за миллиметром,
невыносимо медленно она пожирала своего напарника. Это было, поистине,
чудовищное занятие. Я видел, как напрягались все мышцы ее тела - ведь ей
пришлось вместить в себя существо, превосходившее ее по длине. Челюсти самки
едва не выскакивали из суставов, она дергалась то вперед, то назад, все
глубже и дальше нанизывая себя на тело супруга. Наконец из ее пасти остался
торчать лишь его хвост - примерно на длину человеческой ладони, поскольку в
теле самки места попросту не оставалось. Тогда она легла на землю - вялая,
омерзительная, неспособная даже пошевелиться.
- У вас что, не было под рукой палки или камня? - воскликнул доктор
Гандль.
- А зачем? - удивленно спросил Бринкен. - Или я должен был наказать ее?
В конце концов природу сотворил не Господь Бог, а дьявол, это еще
Аристотель, кажется, сказал. А потому я лишь взялся за этот кончик хвоста и
вытащил незадачливого любовника из пасти его слишком уж прожорливой
возлюбленной. Они пролежали еще примерно полчаса, вытянувшись рядом на
солнце, а я мучил себя догадками относительно того, о чем каждый из них в
тот момент думает. Потом оба уползли в кусты - он налево, она направо.
Видимо, даже самка змеи неспособна дважды сожрать своего спутника. Впрочем,
допускаю, что после пережитого испытания этот бедолага станет с большей
осторожностью предаваться любовным утехам.
- Лично я во всем этом не увидел ничего особенного, - проговорил
Эрхард. - Любая паучиха после спаривания пожирает своего партнера.
Бринкен между тем продолжал:
- Более того, "богомолы" даже не дожидаются окончания акта, и наблюдать
это можно буквально каждый день, причем не далее как на нашем адриатическом
острове. Самка обычно весьма ловко поворачивает шею, ухватывает своими
ужасными клещами голову восседающего на ней любовника и начинает молча
пожирать ее - в самый разгар спаривания. При этом, скажу вам, господа, что и
в человеческой среде вы нигде не встретите более яркого проявления
атавистических инстинктов, чем в половой жизни.
Тем временем:
... - Я всего лишь водило. У нас есть
штурман, у штурмана - радар, а у меня нет веры ни тому, ни
другому.
- Ну и ну, - покачал головой Смит. - Подумать только,
сколько мне лапши на уши навешали в министерстве. Уверяли,
будто у вас три сотни вылетов и вы знаете весь континент, как
лондонский таксист свой город.
- Грязные инсинуации, пущенные в ход враждебными
элементами, нежелающими, чтобы я занялся непыльной работенкой
за письменным столом в Лондоне.
Карпентер взглянул на часы.
- Я предупрежу вас ровно за 30 минут до выброски. - Он
еще раз посмотрел на часы и сурово нахмурился.
- Пилот Тримейн, злостное нарушение вами служебных
обязанностей ставит под угрозу выполнение задания.
- Простите, сэр?
- Мне следовало получить кофе ровно три минуты назад.
- Есть, сэр. Момент, сэр.
Смит опять улыбнулся, потянулся, распрямляя затекшее
тело, и вышел из кабины. В фюзеляже, этом промозглом, темном
закутке, похожем на железный склеп, сравнение с Сибирью
казалось еще более подходящим. Шум достигал почти невыносимого
уровня, холод стоял зверский, а металлические ребристые стены,
покрытые инеем, никак не создавали ощущения уюта. Так же, как и
полотняные сиденья на металлических каркасах, привинченных к
полу, - идиотский продукт дизайнерского функционализма. Попытка
установить эти, рожденные воображением садиста, пыточные
инструменты в исправительных учреждениях Ее Величества вызвала
бы волну общенационального гнева.
В шести креслах этой дурацкой конструкции сидели,
съежившись, шестеро самых жалких на вид мужчин, каких только
ему, Смиту, доводилось встречать. Все они, как и он сам, были
одеты в форму немецких альпийских войск. Как и у него, у
каждого было при себе два парашюта...
