 |
|
Однако же и после присоединения к России силой оружия с краем этим вовсе не обращались, как с завоеванным. На всем пространстве нашей обширной импер..
Веселенький и слегка под хмельком. -- Фу,--- говорит, -- пропасть какая. Я -- говорит,---думал, что высшая мера, а оно ничего похожего...
Я сообщу об этом Контролеру. Я передам вам его рекомендации, кто лучше всего подходит для выполнения этой задачи. Пожалуйста, соблюдайте меры предосторожности и расходитесь с интервалом в двадцать минут...
Смотрите также:
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Вы читаете «В стране фей», страница 1 (прочитано 0%)
«Белая девушка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мамалои», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Паук», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Распятый Тангейзер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«С.З.З.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Синие индейцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Соус из томатов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Утопленник», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Шкатулка для игральных марок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Евангелие от Матфея, V. 8.
Пароход Гамбург-Американской линии стоял в гавани Порто-Прэнс. В
пароходную столовую со всех ног ворвался Голубой Бантик и, запыхавшись,
обежал вокруг стола:
- Мамы здесь еще нет?
Нет, мама была еще в своей каюте. Но все пассажиры и пароходные офицеры
вскочили со своих мест, чтобы попытаться посадить Голубой Бантик к себе на
колени. Ни одна дама на борту "Президента" не была так окружена
поклонниками, как смеющиеся шесть лет Голубого Бантика. Тот, из чьей чашки
Голубой Бантик пил утром чай, был счастлив весь день. Девочка всегда была
одета в белое батистовое платьице, и маленький голубой бантик целовал ее
белокурые локоны. Ее спрашивали по сто раз в день:
- Почему тебя зовут Голубым Бантиком?
И она, смеясь, отвечала:
- Чтобы меня нашли,- когда я потеряюсь!
Но она никогда не потерялась бы, если бы даже осталась одна в
какой-нибудь чужой гавани. Она была дитя Техаса, умненькая, как собачка.
Никто из завтракавших не мог сегодня ее поймать. Она побежала на конец
стола и взобралась на колени к капитану. И старый морской волк улыбнулся.
Голубой Бантик всегда предпочитал его, и он гордился этим.
- Чаю! - промолвила девочка и стала макать бисквит в его чашку.
- Ты уже успела где-то побывать сегодня? - спросил капитан.
- О! - воскликнула она, и ее голубые глаза засияли еще ярче, чем бант в
волосах. - Я пойду туда с мамой. И вы все должны пойти со мной. Мы в стране
фей!
- Страна фей? Гаити? - сомневался капитан.
Голубой Бантик засмеялся:
- Я не знаю, как эта страна здесь называется, но только она страна фей!
Я сама видела это! Какие дивные чудовища!
Они все лежат на мосту, на рыночной площади. У одного руки такие
большие - с корову! А у того, которое рядом, голова - как две коровы. А еще
у одного - чешуйчатая кожа, как у крокодила. О, они еще прекраснее, еще
удивительнее, чем в моей книжке со сказками! Пойдем со мной, капитан!
- Потом она кинулась навстречу красивой даме, вошедшей в эту минуту в
столовую:
- Мама, скорее пей свой чай! Скорее, скорее! Ты должна идти со мной,
мама! Мы в стране фей...
И все пошли с ней - даже главный механик. Ему было совсем некогда: он и
к завтраку не являлся, потому что у него сегодня что-то не ладилось в
машине.
Тем временем:
... Глупо было бы думать, что она
ничего не чувствует. Она просто не хочет казаться слишком развязной. Ее
сдержанность -- не более, чем осторожность, понятная, и даже достойная
похвалы. Она не хочет связать себя с ним преждевременно... да, дело именно в
этом. Она невинна, как нераскрытый бутон, робка, как луноцвет, скромна, как
сердце в глубине листвы...
... и чиста как звезда в небе, подумал Фропом. Так же чиста, так же
далека. Он вглядывался в новую яркую звезду в небе, пытаясь убедить себя,
что Она может ответить ему взаимностью.
Звезда сдвинулась.
Фропом смотрел на нее.
Звезда слегка подмигивала и медленно двигалась по небу, постепенно
становясь ярче. Фропом загадал желание: "Стань счастливым предзнаменованием,
знаком, что она любит меня!". Может быть, это звезда на счастье. Раньше он
не был суеверным, но любовь странно действует на растительные сердца.
Если бы он только мог быть уверен в ней, подумал он, глядя на медленно
падающую звезду. Он не был нетерпелив, он с удовольствием подождал бы, если
б только знал, что она полюбит его. Его терзала неопределенность, надежды
сменяли опасения и опасения -- надежды, и это было так мучительно...
Он поглядел на пасунов с почти отеческой привязанностью. Они бродили
вокруг него в поисках клочка несъеденной травы, чтобы утолить голод, или
куста-сортирника, чтоб справить в него нужду.
Бедные, наивные существа ! И однако, в чем-то счастливые -- их жизнь
проходила в еде и сне, в их низколобых маленьких головках не было места для
любовной тоски, а в их мохнатых грудных клетках -- для разбитой капиллярной
системы.
Ах, как бы он хотел иметь простое, мускульное сердце!
Он вновь взглянул на небо...
