 |
|
Казалось, он толкает меня в живот каким-то мягким предметом. Я ощущал себя так, словно мне вот-вот станет плохо, но затем он отвернул голову в сторону, и я восстановил свое хорошее самочувствие...
Однако же и после присоединения к России силой оружия с краем этим вовсе не обращались, как с завоеванным. На всем пространстве нашей обширной импер..
К друзьям ("Я редко пел, но весело, друзья!..") 52. В альбом ("Не мило мне на новоселье...") 53. К И. И...
Смотрите также:
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Вы читаете «Конец Джона Гамильтона Ллевелина», страница 1 (прочитано 0%)
«Альрауне (История одного живого существа)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Богомолка», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
«Господа юристы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Египетская невеста», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из дневника померанцевого дерева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Несколько лет тому назад сидели мы как-то в клубе и беседовали о том,
каким образом и при каких обстоятельствах каждый из нас встретит свою
смерть.
- Что касается меня, то я могу надеяться на рак желудка, - проговорил
я, - хотя это и не Бог весть как приятно, но это - наша добрая старинная
семейная традиция. По-видимому, единственная, которой я останусь верен.
- Ну а я рано или поздно паду в честном бою с двенадцатью миллиардами
бацилл. Это тоже установлено! - заметил Христиан, который уже давно дышал
последней оставшейся у него половиной легкого.
Так же малодраматичны были и другие виды смерти, которые были
предсказываемы с большей или меньшей определенностью остальными
собеседниками. Банальные, ничтожные виды, за которые всем нам было весьма
совестно.
- Я погибну от женщины, - сказал художник Джон Гамильтон Ллевелин.
- Ах, неужели? - рассмеялся Дудли.
Художник на мгновение смутился, но затем продолжал:
- Нет, я погибну от искусства.
- И в том и в другом случае приятный род смерти.
- А может быть, и нет?..
Разумеется, мы высмеяли его и убеждали его, что он очень плохой пророк.
Пять лет спустя я встретился с Троуэром, который тоже тогда был с нами
в "Пэль-Мэль".
- Снова в Лондоне? - спросил он.
- Уже два дня.
Я спросил его, пойдет ли он сегодня вечером в клуб? Нет. Он сегодня
весь день занят в суде. Я думаю, что Троуэр вне клуба представляет собою
что-то вроде прокурора... но пожелаю ли отобедать у него? Конечно. У Троуэра
отличный стол.
Около десяти часов мы покончили с кофе, и слуга подал виски. Троуэр
потянулся в кожаном кресле и положил ноги на каминную решетку. И начал:
- Ты встретишь в клубе лишь очень немногих из прежних знакомых. Очень
немногих.
- Почему?
- Многие поспешили оправдать свои предсказания. Ты помнишь, однажды
ноябрьским вечером мы разговаривали о том, кто из нас и как умрет?
- Конечно. На другой же день я уехал из Лондона и только теперь снова
очутился здесь.
- Ну так Христиан Брейтгаупт был первый. Спустя полгода он умер в
Давосе.
- Ловко. Впрочем, ему было легко сдержать свое слово.
- Труднее было сдержать слово Дудли.
Тем временем:
...
Вместо того, чтобы прийти в восторг, как ожидал ее муж, она с досадой
швырнула приглашение на стол. - На что оно мне, скажи, пожалуйста? - Как же
так, дорогая, я думал, ты будешь очень довольна. Ты нигде не бываешь, и это
прекрасный случай, прекрасный. Я с большим трудом достал приглашение. Всем
хочется туда попасть, а приглашают далеко не всех, мелким чиновникам не
очень-то дают билеты. Там ты увидишь все высшее чиновничество.
Она сердито посмотрела на мужа и сказала с раздражением:
- В чем же я туда поеду? Мне надеть нечего! Ему это в голову не
приходило; он пробормотал:
- Да в том платье, что ты надеваешь в театр. Оно, по-моему, очень
хорошее.
Тут он увидел, что жена плачет, и замолчал, растерянный и огорченный.
Две крупные слезы медленно катились по ее щекам к уголкам рта. Он
произнес, заикаясь:
- Что с тобой? Ну что?
Сделав над собой усилие, она подавила горе и ответила спокойным
голосом, вытирая мокрые щеки:
- Ничего. Только у меня нет туалета и, значит, я не могу ехать на этот
вечер. Отдай свой билет кому-нибудь из сослуживцев, у кого жена одевается
лучше меня.
В отчаянии он начал уговаривать ее:
- Послушай, Матильда. Сколько это будет стоить - приличное платье,
такое, чтобы можно было надеть и в другой раз, что-нибудь совсем простое?
Она помолчала с минуту, мысленно подсчитывая расходы и соображая,
сколько можно попросить, чтобы экономный супруг не ахнул в испуге и не
отказал ей наотрез.
Наконец она ответила с запинкой:
- Точно не знаю, но, по-моему, четырехсот франков мне хватило бы...
