 |
|
une corde tombant du dehors; c'etait la corde d'une cloche, et je l'allais tirer doucement, quand je me sentis saisir le bras par Gerard; son geste, au contraire d'arreter le mien, l'ampli..
"Как прекрасен мир!" -- выкрикнула маленькая Петарда. -- Только взгляните на эти желтые тюльпаны...
sp; ..
Смотрите также:
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Вы читаете «Мертвый еврей», страница 1 (прочитано 0%)
«Альрауне (История одного живого существа)», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Богомолка», закладка на странице 10 (прочитано 64%)
«Господа юристы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Египетская невеста», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Из дневника померанцевого дерева», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Конец Джона Гамильтона Ллевелина», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мамалои», закладка на странице 10 (прочитано 38%)
Когда пробило двенадцать часов, актер продекламировал:
- И вот настал тот день, в который мы...
Но тот, кому он сказал это, прервал его:
- Оставьте, пожалуйста. Этот день для меня в высшей степени неприятен.
- Ах, вы начинаете впадать в сентиментальность. Плохо дело! -
рассмеялся актер.
Но его собеседник возразил:
- Вовсе нет. Но у меня с этим днем связаны воспоминания...
- ...Столь страшные, что цепенеет кровь?.. Как и все ваши воспоминания!
Так облегчите же себя. Сложите с себя на нас тяжкий груз ваших воспоминаний.
Мне очень не хотелось бы. Все это до такой степени грубо и дико...
- Ах, какие нежности! С какого это времени вы стали заботиться о наших
нервах? В то время, когда мы все ходим по шелковистым коврам, ваши ноги
тонут в запекшейся крови. Вы - помесь жестокости и безобидности.
- Я не жесток.
- Это дело вкуса.
- В таком случае я предпочту молчать.
Актер протянул ему через стол свой портсигар.
- Рассказывайте, рассказывайте. Иной размывает очень невредно
напомнить, что кровь и доныне еще струится в этом прекраснейшем из миров. А
кроме того, совершенно неверно, что вы не хотите рассказывать. Вы хотите
рассказывать, и мы будем слушать. Итак, мы слушаем!
Блондин открыл портсигар.
- Английская дрянь! - проворчал он.- Все дрянь, что идет из этой
проклятой страны.? Он закурил свою папиросу.
И затем начал:
- Это было уже давно. Я был тогда еще совсем зеленым фуксом, семнадцати
лет от роду. Я был так же невинен, как кенгуренок в сумке у его матери, но
изображал циничного прожигателя жизни. Должно быть, это выходило забавно...
Однажды ночью в дверь ко мне сильно постучали.
- Вставай! - закричал кто-то. - Сию же минуту вставай!
Я очнулся от сна. Кругом была совершенная тьма.
- Да просыпайся же! Долго ли ты еще будешь заставлять меня ждать?
Я узнал голос моего товарища по корпорации.
- Войди! - ответил я. - Дверь не заперта.
Дверь с грохотом отворилась. Длинный медик ворвался в комнату и зажег
свечку.
- Долой из постели! - крикнул он.
Я бросил отчаянный взгляд на часы.
Тем временем:
... Часть тропы, позади овала, так
похожа на ту дорожку, которая подводит к нему, что в воображении Фергюсона
овальное отверстие превратилось в таинственное зеркало. Он убежден, что
Анготэя ушла в зеркало и заблудилась там. По расчету врача, ему осталось
жить не более двенадцати часов. Мне хочется, чтобы он умер не тоскуя. И
увидел ее.
- Ну, ну!.. - сказала Элда, немного помолчав из приличия. - Забавно.
Странный сентиментальный дурак. Извините, не нравятся мне такие типы. Но
скажите, к чему вся эта история?
- Она вот к чему, - строго ответил Говард, - не согласитесь ли вы быть
полчаса Анготэей? Потому что он призывает ее. Это человек прекрасной души,
заслуживающей иной судьбы. В случае вашего согласия назначайте сколько
хотите.
При последних словах Готорна лицо Элды стало неподвижно, как
бездыханное; зрачки хранили расчет.
- Что же я должна говорить? - быстро спросила она.
- Примерно я набросал. - Готорн подал листок бумаги.
Шевеля губами, Элда стала читать.
- Нет, все это изумительно, - сказала она опуская бумагу. - У меня
смятка в голове. Скажите: вы сами - не психиатр?
- Нет, - спокойно пожаловался Готорн. - Я - патолог.
- А! - протянула она с доверием. - Обождите: я попробую. Выйдите пока.
Готорн вышел и стал ходить около двери. Она скоро открылась, и Элда
кивнула ему, приглашая войти.
- Я думаю, что мы это обстряпаем, - сказала актриса, усиленно куря и
отгоняя рукой дым от глаз, холодно и ревниво изучавших Готорна. - Прежде
всего - деньги. Сколько вы намерены заплатить?
- Десять тысяч, - сказал Готорн, чтобы ошеломить ее.
- Что-о-о?
- Я сказал: десять тысяч.
- Преклоняюсь, сказала Элда, низко склоняясь в шутливом поклоне,
который неприятно подействовал на Готорна, так как вышел подобострастным...
