 |
|
, отверстый - И молния вослед громам &nbs..
— Не понимаю, почему его сиятельство передал это через вас, — удивился Гловер. — Привидение действительно существует, и очень многие видели его...
Меня он очень уважал и любил весьма подробно расспрашивать о моей жизни. Я, видите ли, сын диакона, но к духовной карьере пристрастием не заразился, а пошёл в учителя, но вс..
Смотрите также:
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Вы читаете «С.З.З.», страница 9 (прочитано 100%)
«Паук», закладка на странице 10 (прочитано 56%)
«Последняя воля Станиславы Д'Асп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Потом дойдет очередь до носовой кости и до
руки, а затем до бедренной кости, так ломали одну кость за другой - очень
аккуратно, понимаете ли! Эта процедура была, конечно, несколько сложная, она
продолжалась дня два, пока наконец палач не переламывал спинного хребта.
В настоящее время эта пытка производится иначе, гораздо лучше. На это
употребляют больше времени, а в этом-то и заключается искусство при
выполнении пыток. Вот видите ли, все мои суставы целы, и все-таки все во мне
надломлено, тело и душа. В "Reading Goal" употребили два года на то, чтобы
надломить Уайльда; вы понимаете, в чем заключается их искусство: С. З. З. -
хорошая реклама для них.
Я говорю это, чтобы доказать вам, что борьба моя была не из легких: у
рожи было, действительно, много шансов на победу. Она являлась ко мне каждую
ночь, а иногда даже и днем, ей так хотелось увидеть во сне, что я покончил с
собой, и она предлагала мне все новые и новые средства.
С год тому назад ее посещения начали становиться реже.
- Ты мне надоел, - сказала она мне однажды ночью, - ты недостоин больше
того, чтобы играть главную роль в моих снах. На свете есть много гораздо
более интересного. Мне кажется, что мало-помалу я тебя забуду.
Вот видите ли, мне тоже кажется, что мало-помалу она забывает меня.
Время от времени она еще видит меня во сне, но я чувствую, как моя жизнь,
эта жизнь во сне, медленно иссякает. Я не болен, но во мне истощается
жизненная сила; эта бестия не хочет больше видеть меня во сне. Скоро она
совсем забудет меня, тогда я угасну.
Оскар Уайльд вскочил. Он крепко ухватился за выступ скалы, его колени
дрожали, его усталые глаза широко раскрылись и, казалось, готовы были выйти
из орбит.
- Вон! Вон она! - крикнул он.
- Где?
- Вон! Там, внизу!
Он указывал мне пальцем в одну точку. Зеленоватая вода обливала там
круглый выступ скалы и медленно скатывалась с него. И действительно: в
наступивших сумерках казалось, что этот камень - лицо, что это
насмешливо-добродушная рожа, которая широко улыбается.
- Это скала!
- Да, конечно, это скала! Неужели вы думаете, что я этого не вижу? Но
это все-таки та же рожа: она перевоплощается в какой угодно предмет.
Посмотрите, как она ухмыляется!
Она, действительно, смеялась, этого нельзя было отрицать. И я должен
был согласиться: выступ скалы со скатывающейся с нее водой очень походил на
то существо, которое только что описал Оскар Уайльд.
- Верьте мне, - сказал Оскар Уайльд, когда нас снова перевозили рыбаки
на берег, - верьте мне, что это не поддается никакому сомнению. Бросьте ваши
возвышенные мысли о человечестве: человеческая жизнь и вся история
человечества не что иное, как сон, который грезится какому-то нелепому
существу!
Остров Капри. Май 1903
Тем временем:
....
Я был уверен, что этой женщине невыносимо тяжело среди подруг, и для
меня было ясно, что я должен помочь ей. Но - как?
Хотя я прочитал уже немало книг, однако ни в одной из них не было
указано, чем может тринадцатилетний мальчик помочь женщине, вдвое старшей
его. А в одной книге, на мое несчастье, было сказано: "Любовь не щадит ни
попа, ни дьявола, она не различает возраста, мы все - ее рабы",
Я слишком хорошо для своих лет знал, каково некнижное отношение мужчин
и женщин, но книги дали мне спасительную силу верить в возможность каких-то
иных отношений, и я упрямо мечтал о них, воображая нечто
величественное и трогательное. Не может же быть, чтоб для всех женщин и
мужчин любовь являлась в тех же формах, в каких ее знают дикий бык, солдат
Ерофеев и всегда пьяная, растерзанная, хвастливо бесстыдная прачка Орина.
Я упорно думал - как же мне помочь милой женщине, которая явно не
хочет слышать и видеть грубостей жизни, не годится для них? Мне снились
героические сны: вот я - атаман разбойников, здоровый молодец в красном
кафтане, с ножом за поясом и в меховой шапке набекрень. Мои товарищи
подожгли дом, где жила она, а я, схватив ее на руки, бегу по двору, к моему
коню. Снилось, что я - колдун и мне подвластны все черти, они сделали
невидимыми меня и ее; вот мы оба, легкие, как снежинки, плывем с ней по
воздуху, над пустынным полем, синим от синего неба, а впереди, между
пирамид елей, стоит снежно-белый дом, из окон его, открытых настежь, в
поле, встречу нам рекой течет удивительная музыка - от нее замирает сердце,
и всё тело поет, напитанное ею.
Были сны менее счастливые, были и противные кошмары подростка,
фантазия которого слишком возбуждена...
