 |
|
Я секретаршаодного из самых крупных психоаналитиков в стране". - Чем могу быть полезна? - спросила она подчеркнуто безразличнымтоном...
- Чего вы приморцев не держали? Небось в тылу сидят, одеты и обуты... Одних штабов, как собак, расплодилось... - Верно, Кирюха...
.. Нетерпеливый жест Ореста. Хорошо. Стучу, но это безнадежно. (Стучит...
Смотрите также:
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Вы читаете «Синие индейцы», страница 1 (прочитано 0%)
«Мамалои», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«С.З.З.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Утопленник», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Шкатулка для игральных марок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Анонимный перевод
Отцы ели кислый виноград,
А у детей на зубах оскомина.
Книга Иезекииля
Я познакомился с доном Пабло, когда в бытность мою в Оризабе я должен
был застрелить старого осла. Оризаба - маленький городок, который служит
местом отправления для людей, совершающих восхождение на вершину горы
Оризаба, про которую нам в школах говорили, что она называется
Попокатепетль. Я был тогда совсем юным птенцом и при всяком удобном и
неудобном случае примешивал к моему испанскому языку множество ацтекских и
тласкаланских слов; тогда мне это казалось необыкновенно "мексиканским". К
сожалению, мексиканцы не ценили этого и предпочитали смесь с английским
жаргоном.
Итак, Оризаба - прелестный городок...
Однако у меня нет желания распространяться относительно Оризабы,
городок этот не имеет никакого отношения к этому рассказу. Я должен был
упомянуть о нем только потому, что я пристрелил там одного старого осла,
который также не имеет никакого отношения к этому рассказу. Впрочем, этот
старый осел мне нужен, потому что благодаря ему я познакомился с доном
Пабло, а о доне Пабло я должен говорить, так как благодаря ему я попал к
синим индейцам.
Так вот, старый осел стоял в отдаленной части парка.
Парк этот квадратный и не очень большой и находится в конце города. Там
много высоких деревьев, и дорожки заросли травой, так как туда никогда не
заглядывает ни один человек: обыватели Оризабы предпочитают городскую
площадь, которая находится в самом центре города, - там играет музыка. Был
уже поздний вечер, шел сильный дождь, когда я отправился в городской парк; в
задней части парка, где поднимаются стены гор, я увидел старого осла. Он был
совсем мокрый и пасся в сырой траве; я хорошо заметил, что он посмотрел на
меня, когда я проходил мимо.
Тем временем:
..... Это резко уменьшило ощущение
бесконечности пространства, витания в эмпиреях, создав впечатление чего-то
гораздо более тесного, вовсе не такого вместительного и дружелюбного.
Оттуда, словно в неотвратимом стремительном падении, оно услышало, как тихие
звуки нарастают, обращаясь в голоса, увидело, что размытые тени
фокусируются, превращаясь в лица. Будто в неизвестном иностранном фильме -
ничто не казалось знакомым: ни язык, ни место действия, ни состав
исполнителей. Образы и эмблемы проплывали, то сливаясь на миг, то разделяясь
вновь, как мириады амеб в озерной воде, в деловитой, но бесцельной суете.
Эти сочетания форм и ощущений, соединения морфем и фонем возвращались
теперь, как алгебраические формулы школьных дней, когда-то бессмысленно
заученные наизусть и навсегда отложившиеся в мозгу, хотя к чему их можно
было бы теперь применить, зачем они вообще существуют- давным-давно накрепко
забыто. ОНО явно обладало сознанием, но не обладало ни местоимением - тем,
что позволяет отличить одну личность от другой, ни временем, что позволяет
отличить настоящее от прошлого и будущего.
Еще некоторое время блаженное ощущение превосходства, сознание, что
каким-то образом удалось взобраться на самый верх некоего нагромождения,
сосуществовало с этим чувством безличности. Но вскоре и это ощущение было
жесточайшим образом рассеяно неумолимым демоном реальности. Головоломный
психологический кувырок, и ОНО оказалось вынужденным сделать неминуем вывод,
что вместо величественного парения в стратосфере, на ложе из ямбических
пятистиший, ОНО на самом деле лежит на спине в обыкновенной кровати. Над
головой-настенная лампа: аккуратный прямоугольник, перламутрово-белый
пластмассовый плафон. Свет. Ночь. Небольшая серая комната - светло-серая,
такого цвета бывают крылья у серебристой чайки. Лимб, где никогда ничего не
происходит, терпимое ничто...
