 |
|
Жюли плачет. Жюли не может понять, что случилось. Она умоляет хозяина сказать хоть слово. А он только смотрит на нее мягким, благожелательным взглядом — точно так же, как на всех...
Но на этой афере я потерял последнее, что еще звенело у меня в карманах. При воспоминании об этом меня передернуло. Но последнее время судьба была ко мне благосклонна. У меня было собствен..
Ягуар-альбинос (я?) по качающемуся мосту (что я вижу? где это? вот так оно было на самом деле?) летит длинными красивыми скачками, белая смерть (ей бы черно..
Смотрите также:
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Вы читаете «Синие индейцы», страница 17 (прочитано 107%)
«Паук», закладка на странице 10 (прочитано 56%)
«Последняя воля Станиславы Д'Асп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сердца королей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Страницы: (16) : <<
Тем временем:
...
Работник нехотя встал, отряхнул со штанов прилипшую свеженькую
стружечку и, глядя себе под ноги, равнодушно сказал:
- Хвалят тебя в округе: коновал, мол, хороший... Оно и точно, а сам
собою человек ты неласковый... Никакого с тобой приятного разговору нельзя
иметь. Грубый ты и обрывистый человек!..
- Ну, брат, извиняй, таким мать родила!
- Я что ж... Конешно, обидно, однако я могу с кем хошь поговорить.
- Во-во, потолкуй ишо с кем-нибудь,- улыбаясь глазами, сказал Наум и не
спеша, прямо и тяжко ставя на землю широкие босые ступни, пошел в хату.
Работник поднял с земли свеженькую, откуда-то принесенную ветром
стружечку, свернул ее в трубку, вздохнул и пошел по улице, кособочась и
по-бабьи вихляя задом. Шел он так, как будто против воли ветром его несло.
Наум вошел в хату и снял с гвоздя вязку толстой бечевы. Развязывая
узел, он повернулся лицом к печке и улыбнулся жене, возившейся со стряпней.
- Я говорил тебе, что откеда-нибудь да капнет! Попу Александру
понадобилось жеребчика подрезать, работника присылал. Меньше чем полпуда
размольной не возьму!..
- Присылал, что ли?.. - обрадованно переспросила жена.
- Только что ушел.
- Вот и хлеб!.. А я-то горевала: пахать поедешь, а пирога и краюшки
нету.
Наум улыбнулся, и от улыбки рыжий клин бороды сполз куда-то в сторону,
оскалились почерневшие плотные зубы. Улыбка молодила его и делала суровое
лицо приветливым.
- Собирайсь и ты, Федор, помогешь. А кобыла пущай постоит, не
распрягай,- сказал сыну.
Федор, шестнадцатилетний парень, до чудного похожий на отца лицом и
ширококостой плечистой фигурой, засуетился, подпоясал рваную рубаху новым
ремнем и пошел за отцом, так же твердо попирая землю босыми ногами и так же
сутулясь на ходу и помахивая сильными не по возрасту руками...
