 |
|
На всех троих болтались грязные лохмотья, на головах - ветхие бейсбольные шапочки с длинными козырьками. Шли они совершенно молча, с закрыты..
— И как нам это раньше не приходило в голову? — Время от времени меня осеняет, — сказал он. — Я очень изобретателен. — А я — вредная, — сказала она. — Я тебя доконаю...
.." (1911) адресовано польскому скульптору Эдварду Виттигу (1879-1941). В ноябре 1908 года в Париже он вылепил бюст Волошина, который так писал об этом произведении: "Он лепит ..
Смотрите также:
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Вы читаете «Синие индейцы», страница 10 (прочитано 60%)
«Паук», закладка на странице 10 (прочитано 56%)
«Последняя воля Станиславы Д'Асп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сердца королей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
В
этом наша великая вера, настолько сильная, что мы вовсе не думаем о том, что
это великое "сегодня" уже завтра превратится в жалкое "вчера", достойное
быть брошенным в мусорную кучу. Вечная борьба с вечным поражением: только
когда мысли наши отходят в область прошедшего, они побеждают.
Мы - рабы понятий наших отцов. Мы мучимся в этих оковах, задыхаемся в
узкой темнице жизни - в темнице, которую создали наши праотцы. Но мы строим
новую, более обширную, храмину, и только в момент нашей смерти мы
заканчиваем эту постройку - и тогда оказывается, что потомки наши попали в
наши оковы.
Но не ошибся ли я в выводе? Что если сегодня я в одно и то же время
представляю себя самого, моего отца и моего праотца? Что если то, что
содержит мой мозг, - не умрет, если оно будет жить дальше, разрастаться в
моем сыне и внуке? Что если я могу примирить в себе самом вечный переворот?
* * *
Я отдал приказание приводить ко мне всех, чья память переходила за
пределы собственного рождения; и каждый день ко мне приводили кого-нибудь -
мужчину, женщину или ребенка. Я констатировал, что способность воспоминания
у детей распространяется как на жизнь отца, так и на жизнь матери, последнее
преобладало. Однако во всех случаях эта способность ограничивалась
воспоминанием событий из жизни родителей до рождения детей,
свидетельствующих о них, и по большей части воспоминания эти касались
какой-нибудь случайности на свадебном торжестве или какого-нибудь события из
последнего года перед зачатием ребенка. В некоторых случаях я мог наблюдать,
что воспоминания относятся к жизни предшествующего поколения. Так, например,
один индеец, мать которого умерла при его рождении и который был ее
единственным сыном, рассказывал мне подробности о других рождениях, которые,
по-видимому, относились к жизни его бабушки или прабабушки. Все эти исповеди
были, конечно, малоинтересны, все они повторялись в том же порядке и давали
маленькую картину сонной, мирной и однообразной жизни этих ихтиофагов. Из
целого сборника моих заметок я могу отметить только два момента, которые
представляют собой некоторый интерес и имеют значение. Никто из тех, кто
приходил ко мне исповедоваться, никогда не говорил: "Мой отец сделал то-то",
"Моя мать, моя бабушка сделала то-то", каждый рассказывал только про самого
себя. Очень немногие пожилые люди, как, например, кацик, который помогал мне
в качестве переводчика, уяснили себе, что многие воспоминания относятся не к
жизни тех, кто их рассказывает, а к жизни их предков; однако большая часть
синекожих, и главным образом те, память которых переходила за пределы их
рождения, были убеждены, не отдавая себе в этом отчета, что все деяния их
родителей относятся к ним самим.
Тем временем:
... Л. А. Нарышкину
Послание Мурзы Багрима к царевне Доброславе
Афинейскому витязю
*Памятник
*На возвращение графа Зубова из Персии
К лире ("Петь Румянцева сбирался...")
Храповицкому ("Храповицкий! дружбы знаки.,.")
К Музе
Пришествие Феба
Возвращение Весны
Сафо
КуПИДОН
Дар
Развалины
Желание
Люси
Рождение Красоты
Соловей во сне
Венерин суд
*Капнисту
*Урна
*О удовольствии
К портрету В. В. Капниста
К самому себе
Геркулес
Богатство
Арфа
Цепи
