 |
|
Согласно ему я, прыгнув в пропасть, должен был стать чистым восприятием и двигаться туда и сюда между тоналем и нагвалем, двумя внутренне присущими сферами всего творения...
Мегрэ заметил керосиновую лампу, свисавшую с потолка, и понял, что в селении нет электричества. Мегрэ, не постучав, прошел во вторую комнату, где было совсем ..
Семьсот пятьдесят франков за килограмм. Роберта почувствовала разочарование. Если уж на то пошло, то ей было бы куда приятнее, если бы он с тоской или без тоски смотрел на ее окно...
Смотрите также:
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Вы читаете «Смерть барона фон Фриделя», страница 27 (прочитано 100%)
«Паук», закладка на странице 10 (прочитано 56%)
«Последняя воля Станиславы Д'Асп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сердца королей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Синие индейцы», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
Я позвонил, явился Кохфиш. Он ничего не
сказал, но я достаточно прочел на его лице. Радостное удивление по поводу
того, что я снова здесь. И безнадежная покорность, - ах, долго ли это будет
продолжаться!
Я позавтракал. Я прошел по всем комнатам - в них произошла перемена.
Все вычищено, мебель и картины переставлены и перевешены. Я хотел поехать
верхом и пошел в конюшню. Моих лошадей там больше нет - они проданы. Но там
стояли три прекрасные кобылы с длинными хвостами - под дамское седло.
Итак, я оставлен. Всем заправляет она. Она оставила мне только две
комнаты: мою спальню и библиотеку, где я работаю. Я еще раз прочел то, что
она написала на последней странице: "Берегитесь, милостивый государь, -
теперь я не позволю больше шутить с собой!"
Я кое-что заметил. Это хороший знак, и я воспользуюсь им. Мои браунинги
торчат у мнея из кармана. Я видел ее два раза - тогда, у очага, и в комнате
тети Кристины. Наверное, я увижу ее еще в третий раз - и, наверное, в
последний.
***
Та же страница, на ней приписка. Женский почерк.
Вот как, милостивый государь! Ваши браунинги торчат у вас из кармана?
Нет, я снова положила их на ваш письменный стол, пусть там лежат! Впрочем,
если вам это приятно будет узнать, то и у меня есть хорошенькие дамские
револьверы, только вдвое меньше ваших, но они прекрасно сделают свое дело. Я
ничего не боюсь, господин барон, храбрый господин барон, который боится
чучела Туттхен тети Кристины! Ай, ай, мертвый мопс выскочит из-под своего
стеклянного колпака! Лезьте же под кровать, господин барон!
***
Стр. 1015. Поперек всей страницы - почерк барона.
Потаскуха! Подлая, мерзкая потаскуха!
***
Стр. 1016. Женский почерк.
Дурак, дурак, непротолченный дурак!
***
Это была последняя заметка в большой черной книге№ Вечером 4 октября
Кохфиш услышал выстрел, раздавшийся в ванне. Он бросился туда - на диване
лежало, покрытое только простыней, голое тело барона.
О каком-нибудь самоубийстве здесь не может быть и речи. Скорее всего,
дело обстоит так, что барон фон Фридель застрелил баронессу фон Фридель или,
наоборот, что она его убила, - я этого не знаю. Кто-то кого-то хотел убить -
она или он, - но отнюдь не самого себя, один хотел убить другого.
И так это и было.
Страницы: (27) : <<
Тем временем:
... "Маршалл и Кь" платили ему сорок тысяч в год. Он этих денег
стоит, подумал Нелсон.
Десять сорок семь. Роберта нет. Цифры начали прыгать перед глазами, и
Нелсон отложил бумагу. К тому же талия Нелсона увеличивалась за год на
дюйм, с пяти утра он мучился бессонницей, постоянно ощущал свой возраст -
неудивительный итог пятидесяти лет жизни, большая часть которой прошла за
письменным столом.
Дверь распахнулась, и вошел Роберт в новенькой лейтенантской форме, с
чемоданом из сыромятной кожи, подарком Нелсона.
- Пора в путь-дорогу, папа, - сказал Роберт. - Армия Соединенных Штатов
ждет меня не дождется.
Они улыбнулись друг другу, Нелсон снял с вешалки элегантную серую
шляпу, аккуратно надел ее перед зеркалом.
- Я боялся, что ты опоздаешь, - сказал он, слегка поправляя поля шляпы.
Роберт любовался из окна Нью-Йорком: город сверкал в утренних лучах
летнего солнца, здания громоздились друг на друге, точно цукаты на торте,
гладкая голубая лента Гудзона терялась среди холмов Нью-Джерси.
- Боже мой, боже мой... - пробормотал Роберт. - Как здесь, должно быть,
здорово работается! Прямо хоть садись и пиши Девятую симфонию, папа.
Нелсон улыбнулся, взял сына за руку.
- Мне здесь не до Девятой симфонии.
Он с удовольствием поднес бы Робертов чемодан до лифта и уже потянулся
взять его, но Роберт, заметив это, молча перебросил чемодан в другую руку.
В лифте они ехали с хорошенькой темноволосой женщиной в нарядном черном
платье, которое сидело на ней, как на манекенщице, хотя и не каждой
манекенщице удается выглядеть столь эффектно. Она, видно, только что
сделала прическу, и смелая элегантность сочеталась в ней со зрелой
красотой. Нелсон заметил, что женщина с явным одобрением взглянула на его
рослого сына - стройного, плечистого, сознающего, как он хорош в своем
новом темно-зеленом лейтенантском френче с горделивой золотой полоской на
каждом плече...
