 |
|
Она решила, что, должно быть, он и в самом деле пьян. - Вам нельзя здесь оставаться - задавят, - сказала она...
И со скрежетом неслись в неизвестное вон из земного мира трамваи. На трамвайной площадке временно существовал дракон с винтовкой, несясь в неизвестное...
Сегодня в этих клубах дыма среди прочих был и прах двух ветеранов — часовщика Яна Сибельского и университетского профессора Йоеля Буксбаума...
Смотрите также:
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Вы читаете «Соус из томатов», страница 2 (прочитано 9%)
«Паук», закладка на странице 10 (прочитано 56%)
«Последняя воля Станиславы Д'Асп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сердца королей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Синие индейцы», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Смерть барона фон Фриделя», закладка на странице 10 (прочитано 35%)
Посредине арена, освещенная сверху. Вонь, плевки, дикие крики -
требуется некоторая доля решимости, чтобы войти туда.
Принесены два петуха. Они похожи на кур, потому что у них обрезаны
гребни и перья хвоста. Их взвешивают, а затем вынимают из клеток. И они
сразу, без размышления, кидаются друг на друга. Перья крутятся вокруг
вихрем. Снова и снова налетают оба противника один на другого, раздирают
друг друга клювом и шпорами - и все это без единого звука. Зато человеческое
стадо вокруг кричит и завывает, и стучит, и бьется об заклад. А! Желтый
выклевал белому глаз, подобрал с пола и съел его!.. Головы и шеи птиц, давно
ощипанные, вытягиваются и покачиваются над туловищами, словно красные змеи.
Ни на одно мгновение они не оставляют друг друга. Перья их окрашиваюся в
пурпур. Едва можно различить формы: птицы кружатся, как два кровавых клубка.
Желтый потерял оба глаза и сослепу зря тычет клювом вокруг себя в воздух, и
каждую секунду клюв его противника раздирает ему голову. Наконец он падает.
Без сопротивления, без единого крика страдания, ом позволяет противнику
докончить его дело. Но это свершается не так-то скоро: белый употребляет на
это пять-шесть минут, сам насмерть обессиленный ударами своего врага.
И вот сидят они кругом меня - все эти человекоподобные - и смеются над
бессильными ударами победителя, и кричат на него, и считают каждый удар -
из-за пари.
Но вот и конец. Тридцать минут - предуказанное время - прошли. Бой
кончился. Хозяин петуха-победителя поднимается и с гордой усмешкой добивает
палкой побежденного петуха. Это его право. Птиц поднимают, обмывают под
краном и считают их раны - из-за пари...
На мое плечо ложится чья-то рука.
- Ну, что? Каково? - спрашивает padro.
Его водянистые, лишенные ресниц глаза удовлетворенно смеются за
широкими стеклами очков.
- Не правда ли, вам это нравится? - продолжает он.
На мгновение я пришел в замешательство: серьезно он говорит или нет?
Его вопрос показался мне настолько безмерно оскорбительным, что я уставился
на него, не отвечая ему ни слова.
Но он понял мое молчание по-своему: он принял его за согласие. Так он
был уверен в нем.
- Да, - промолвил он спокойно и очень медленно, - вот это наслаждение!
Нас оттеснили и разъединили. На арену принесли новых петухов.
...Вечером я был приглашен к английскому консулу на чай. Я был точен и
явился раньше других гостей.
Я поздоровался с ним и его старой матерью, и он промолвил:
- Я очень рад, что вы пожаловали так рано.
Тем временем:
...."*, и,
плавно колыхаясь, груз устремлялся в глубину трюма, где уже ждали десятки
рук, отцепляли стропы, тащили мешки и ящики в темные, сырые углы и
складывали их там плотными возвышениями.
______________
* Майна - вниз (жарг.).
- Хабарда!* - кричали турки, стремительно пробегая с тяжестью на спине.
______________
* Хабарда - берегись.
- Вира! - надрывались внизу, в трюме, глухие, гулкие голоса.
- Изюм в Анапу, двадцать четыре места!
- Пипа двести ящиков - Новороссийск!
- Железо в Туапсе!
- АБ или АС? - черт вас побери!
- Давай живей! Давай живей! Ходи веселей!
- Не лезьте под руку, говорят вам!
- А вы не толкайтесь!
- Хабарда!
- Говорят вам, не мешайте!
- Я желаю видеть старшего помощника.
- Помощника? Вакансий нет.
- Мне нужно старшего помощника.
- А вам зачем?
- Я не ищу вакансий. Я желаю видеть его по делу.
- Станьте же в сторону.
- Хорошо.
Вахтенный матрос поправил съехавшую на затылок фуражку, обтер рукавом
вспотевшее лицо и устало покосился на собеседника. Тот встал подальше от
трюма и рассеянно осмотрелся.
Это был плотный, медленный в движениях человек, слегка сутулый, в
парусинном пиджаке и черных матросских брюках. Вместо жилета он носил
тельник с широкими синими полосами и красный кушак. Черные, коротко
остриженные волосы прикрывала серая "джонка", шапка английского покроя...
