 |
|
.. От Цейлона и до проклятого острова Клиппертона. Если кто думает, что он найдет здесь что-нибудь, на чем можно заработать, так, пожалуйста, - честь и место! Я плаваю в этих вода..
А кроме того, мы коснемся и других, не менее важных вопросов, взятых в самом их наивысшем значении и в свете текущих дней. 3. НА ЧТО ПОХОЖЕ НАШЕ С..
И хотя Старику не верилось, что кто-нибудь выберется живым из этой гиблой, изрезанной летними водами долинки, он бодро хлопнул парня по плечу и по..
Смотрите также:
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Вы читаете «Соус из томатов», страница 12 (прочитано 100%)
«Паук», закладка на странице 10 (прочитано 56%)
«Последняя воля Станиславы Д'Асп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сердца королей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Синие индейцы», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Смерть барона фон Фриделя», закладка на странице 10 (прочитано 35%)
Но я прекрасно
заметил, что крови он не касался. О, нет. Только по воздуху двигались его
руки...
И я увидел, что это были тонкие, нежные, женские руки...
Его губы шевелились.
- Прекрасная сальса! - шептал он. - Великолепный красный соус из
томатов!
Пришлось силой оттащить его от трупов.
Он не мог сам оторваться от созерцания. Он заикался и пошатывался на
своих тощих ногах.
- Слишком много водки! - смеялся один из зрителей. Но я знал, что padro
не пил ни капли.
Хозяин снял шляпу. Остальные последовали его примеру.
- Vayan ustedes con Dios, Caballeros! - промолвили они.
Когда мы вышли на дорогу, padro добровольно пошел за мною. Он сжимал
мою руку и бормотал:
- О, как много крови. Как много дивной красной крови.
Как свинцовая тяжесть, повис он на мне. С усилием дотащил я
одурманенного до Альгамбры. Под башней Принцессы мы остановились передохнуть
и уселись на камне.
После долгого молчания он медленно промолвил:
- О, жизнь! Какие дивные наслаждения дарит нам жизнь! Как радостно
жить!
Холодный, как лед, ночной ветер обвеял наши виски. Я озяб и услышал,
что и padro стучит зубами. Его кровавое опьянение медленно отлетало от него.
- Не хотите ли пойти? - спросил я.
Я снова предложил ему руку.
Он отказался.
Молча мы стали спускаться вниз, к спящей Гренаде...
Гренада (Альгамбра). Март 1905
Тем временем:
... Alle vier neunzehn Jahre alt, alle vier aus
derselben Klasse in den Krieg gegangen.
Dicht hinter uns unsere Freunde. Tjaden, ein magerer Schlosser, so alt
wie wir, der gru?te Fresser der Kompanie. Er setzt sich schlank zum
Essen hin und steht dick wie eine schwangere Wanze wieder auf; - Haie
Westhus, gleich alt, Torfstecher, der bequem ein Kommi?brot in eine
Hand nehmen und fragen kann: Ratet mal, was ich in der Faust habe; -
Detering, ein Bauer, der nur an seinen Hof und an seine Frau denkt; - und
endlich Stanislaus Katczinsky, das Haupt unserer Gruppe, zuh, schlau,
gerissen, vierzig Jahre alt, mit einem Gesicht aus Erde, mit blauen Augen,
hungenden Schultern und einer wunderbaren Witterung fur dicke Luft, gutes
Essen und schune Druckposten. Unsere Gruppe bildete die Spitze der Schlange
vor der Gulaschkanone. Wir wurden ungeduldig, denn der ahnungslose
Kuchenkarl stand noch immer und wartete. Endlich rief Katczinsky ihm zu:
"Nun mach deinen Bouillonkeller schon auf, Heinrich! Man sieht doch,
da? die Bohnen gar sind."
Der schuttelte schlufrig den Kopf: "Erst mu?t ihr alle da sein."
Tjaden grinste: "Wir sind alle da."
Der Unteroffizier merkte noch nichts. "Das kunnte euch so passen! Wo
sind denn die andern?"
"Die werden heute nicht von dir verpflegt! Feldlazarett und
Massengrab."
Der Kuchenbulle war erschlagen, als er die Tatsachen erfuhr. Er wankte.
"Und ich habe fur hundertfunfzig Mann gekocht."
Kropp stie? ihm in die Rippen. "Dann werden wir endlich mal satt.
Los, fang an!"
Plutzlich aber durchfuhr Tjaden eine Erleuchtung...
