 |
|
.. В городе Кустодиеве (есть даже Каинск - неужто Кустодиева нету?) прогуляйтесь - и увидите такую красавицу, Марфу - Марфу Ивановну...
Маркиз д'Амеркер провел последние двадцать лет своей жизни в глубочайшем уедин..
чем негр, не видавший бань, шестеро благочести..
Смотрите также:
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Вы читаете «Студент из Праги», страница 1 (прочитано 0%)
«Белая девушка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Богомолка», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«В стране фей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Мамалои», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Паук», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Распятый Тангейзер», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«С.З.З.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Синие индейцы», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Смерть барона фон Фриделя», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Соус из томатов», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Утопленник», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Шкатулка для игральных марок», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Казнь Дамьена», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Часть I
Когда настал вечер и расползлись первые тени сумерек, я опять отправился к тысячелетней роще заброшенного кладбища, расположенного на пологом холме и поднялся на самую вершину, к старым могилам с полустершимися надписями на выветренных камнях.
Разбирать буквы почти вековой давности- это занятие таинственно и почти болезненно волнует и влечет душу. Древние руны овеяны особенным чувством, дыханием вечности...
На одном из памятников, около которого шепчутся под вечерним ветром две плакучие ивы на вечной вахте, я разобрал почти размытую дождями надпись:
Здесь покоится
БАЛДУИН
Студент,
Лучший фехтовальщик Праги.
А.D. 1798-1820
Он играл со злом и проиграл свою игру.
Молись о спасении его души, прохожий.
***
Прага!
Город тайн и смутных страстей, восходящих из самых темных глубин души! Ты развернулась лабиринтом подо мной, вся доступная взгляду! Прага - Голодная башня, улица Алхимиков, облицованная благородным камнем капелла святого Вацлава и мощный готический собор святого Вита. Туманная дымка окутывает Градчаны, сползает вниз - на твои причудливые постройки с темными, словно из засохшей черной крови скульптурами, впечатление от которых врезается в сердце навсегда; туман катится еще ниже, по нескончаемым лестницам тротуаров, льнет квыщербленным камням мостовых. Мой взор скользит по тихим кривым улочкам Малой Страны, по причудливым выветренным стенам, по каменному Карлову мосту со статуей святого Яна Непомука; я вижу древние ворота подворий и помпезную роскошь арочных сводов эпохи барокко...
***
Вечерний ветер принес дождевые облака. С темных крон деревьев каплет. На мокрой земле светятся растоптанные цветы шиповника, над крышей часовни кружатся летучие мыши. Вокруг меня - темнота и монотонное шуршание дождя,который хлещет в изрытые временем могильные камни.
Кто же ты был, Балдуин, студент?
Ах, Балдуин! Отчаянный вагант, захваченный бурным течением жизни, проигравшийся игрок, надменный глупец! Давно онемели твои уста, спевшие столько веселых песен и столько раз целованные кем-то и кого-то страстно целовавшие! Ты, конечно, не был заурядным бравым бюргером, как не был и ловким мошенником. Не тяга к презренному золоту, а избыточная сила жизни побудила тебя заключить союз со злыми демонами мрака. Зря природа и добрый Бог одарили тебя душой - ты отстранился от них и сделал это с немалою дерзостью. Согласно вечным законам в людях земли развивается убеждение в необходимости скромно и целеустремленно исполнять повседневные обязанности в теснотемалого круга своей жизни... Ты прорвал круг, искусил Бога... Ты намеревался поднять завесу, ограждающую от вечных тайн, пытался пробиться в безбрежный простор, который природа наполнила для нас мраком и ужасом. И вечность отвергла тебя, знание твое угасловместе с тобою; в глубинах, в которые нам не дано заглянуть, растворился твой бедный упрямый дух.
Тем временем:
... Мой роман с родимым краем переставал быть платоническим. Я
уже чувствовал на себе гнет новых обязанностей. Кончено с грезами, с
созерцательными прогулками. Однако и сама М. считала, что мне нельзя
отказываться. Дело шло об общем благе, -- подчеркивала она. Ибо она
достаточно хорошо меня знала, чтобы видеть, что я не смогу быть мэром
наполовину и относиться ко всему легко. Итак, я согласился. И те, кто считал
меня необщественным человеком, не представляют себе, конечно, с каким
гражданским рвением я нес тяжелое бремя власти.
Одним из первых моих мероприятий было помещение алкоголички в каэнскую
богадельню. Алкоголь исподтишка опустошал округу, в гораздо большей степени,
чем это устанавливали статистические данные; они основывались на официальных
цифрах потребления в выбирающих патент заведениях. А наряду с этим -- не
поддающаяся учету подпольная торговля у всех фермеров-самогонщиков. С тех
пор, как заводы ежедневно снимали сливки с области, вытесняя частные
молочные, даже женщины стали пить больше. Алкоголиком был в той или иной
мере каждый житель моей коммуны. Мое обличье, скорее тщедушное по сравнению
с этими здоровенными на вид фермерами, подчас настоящими колоссами, служило
плохим примером в пользу трезвости. Но я могу похвалиться излечением Горэ,
мужа богаделки. Я провожал его в Каэн, он собирался навестить жену,
заболевшую белой горячкой; я взялся напугать его. Я велел ему высунуть язык,
вывернул губы и веки с самым компетентным видом, проверил его рефлексы и
сгибание большого пальца, которое признал симптоматическим и внушающим
большие опасения. "Бедный друг мой, -- заявил я ему наконец наставительно в
то время, как правивший коляской Робидэ подтрунивал, разуверяя его, -- через
три месяца вы отправитесь следом за женой. Даже раньше, если завтра же не
бросите пить" Робидэ сперва пожимал плечами, но как-то после сказал, что с
этого дня Горэ совершенно исправился.
Робидэ не мог оказать мне лучшей услуги, чем каждый раз заново называя
по именам жителей коммуны...
