 |
|
Веселенький и слегка под хмельком. -- Фу,--- говорит, -- пропасть какая. Я -- говорит,---думал, что высшая мера, а оно ничего похожего...
Обыкновенно самым последним спускался с сопок старый гольд Тун-ло, но в этом году он уже вернулся, а Марьи еще не было. Поправившись, Жм..
Что касается эдинбургских критиков, эту гидру смог бы одолеть только Геркулес; поэтому, если бы автору удалось размозжить хотя бы одну и..
Смотрите также:
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Вы читаете «Студент из Праги», страница 17 (прочитано 32%)
«Паук», закладка на странице 10 (прочитано 56%)
«Последняя воля Станиславы Д'Асп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сердца королей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Синие индейцы», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Смерть барона фон Фриделя», закладка на странице 10 (прочитано 35%)
«Соус из томатов», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
Она не взяла ни геллера для себя и ребенка. Так и прокутил он свое наследство с веселыми девками и приятелями-корпорантами...
Не думать об этом! Он силился стереть эти мысли, как пот со лба. Конечно, он был сумасбродом, - так что, теперь погибать из-за этого? Или будущее уже не возможно?! Или ему уже никогда не улыбнется счастье?
Он нервно вертел в пальцах золотой медальон.
Солнце под крышами угасло, ушло к закату. А Балдуину казалось, что он остался один совсем недавно. Часов у него давно не было: вместе с цепочкой и кольцом они сгинули в лавке ростовщика. И он с удивлением услышал вечерний звон с колоколен. Значит, он чуть ли не с обеда просидел на своем стуле с медальоном графини в руке, не замечая времени!
И студенческая шапочка оставалась на его голове, надвинутая на самый лоб. Как сквозь сон он услышал на улице звуки подъезжающей повозки, которые замерли прямо перед домом. И, опять же лениво, как во сне, он удивился этому редкому в здешних местах происшествию. Может, она и не остановилась вовсе, может это обман слуха - сегодня такой знойный воздух за окном... Он не слышал шагов на лестнице, но в дверь постучали - глухо, твердо, должно быть - костлявыми пальцами. Три раза...
Балдуин очнулся от оцепенения.
- Войдите! - крикнул он, - Входите, если только вы - не ханжа!
Опять стук.
- Да входите же!
И в третий раз.
- Входите, к черту!
Дверь медленно приотворилась. В щель просунулась пергаментно-желтое лицо с доверительной ухмылкой. Балдуин возбужденно вскочил навстречу. Это был Скапинелли. Он былв том же потерто-элегантном одеянии, что и в "Трое" в день состязаний; согнувшись, с преданной улыбочкой он подошел к Балдуину, держа свой цилиндр обеими руками перед грудью, словно щит.
- Прошу прощения, если я помешал! - проквакал он. - Мне хотелось бы с вами поговорить...
Балдуин остался стоять, незаметно спрятав медальон в карман.
- Вы мне не мешаете, - выдавил он огрубевшим, хриплым голосом, - садитесь, говорите. Что вам от меня угодно?
Но Скапинелли не стал сразу садиться. Он пританцовывал, чуть приволакивая левую ногу, по всей комнате.
- Ох, ох, цветочки, маленькие цветочки! - прохныкал он, подцепив полуувядшие остатки фиалок концом своей трости. Вынюхивая что-то и хихикая, он обошел всю комнату, с любопытством подмечая разные мелочи: посмотрел на трещины на стене над софой, поставил букетик в пустой стакан, бегло перелистал один из солидных томов на столе, испытующе провел пальцем по большому зеркалу.
- Молодой господин славно обставился... - проблеял он и взглянул в лицо Балдуину с неожиданно широкой улыбкой. Балдуин, которого нервировали эти дурацкие выкрутасы, повернулся к нему спиной. Он видеть не мог больше эту безгубую пасть и покрасневшиекрысиные глазки старого ростовщика, слышать этот хамский каркающий смех...
Страницы: (51) : <<
Тем временем:
... Он был красавец мужчина, веселый и добродушный, и будь в то время уже изобретена фотография, она никогда не передала бы вам мягкости его голоса, да и вообще я считаю, что фотографическим карточкам, как правило, не хватает мягкости: вечно у вас на этих карточках рябое лицо — точь в точь вспаханное поле. Когда мой бедный Лиррипер приказал долго жить и его похоронили близ Хэтфилдской церкви в Хэртфорд шире (хоть это и не его родина, но он любил гостиницу «Герб Солсбери», где мы остановились в день нашей свадьбы и до того счастливо провели две недели, что счастливей и быть не может), — так вот, когда моего бедного Лиррипера похоронили, я обошла всех его кредиторов и говорю им: — Джентльмены, мне доподлинно известно, что я не отвечаю за долги своего покойного супруга, но я хочу их заплатить, потому что я его законная жена и мне дорого его доброе имя. Я хочу завести свое дело, джентльмены, — сдавать меблированные комнаты, — и если дело пойдет, каждый фартинг из взятых в долг моим покойным супругом будет уплачен вот этой моей правой рукой в память той любви, которую я питала к покойнику. Много на это ушло времени, но все же я так и сделала, и тот серебряный молочник и, между нами говоря, также кровать с матрацем, что в моей комнате наверху (а потому наверху, что непременно исчезла бы, как только я вывесила объявление о сдаче комнат), так вот, и то и другое мне презентовали джентльмены, да еще выгравировали на молочнике надпись: «Миссис Лиррипер в знак уважения и признательности ..
