 |
|
И хотя Старику не верилось, что кто-нибудь выберется живым из этой гиблой, изрезанной летними водами долинки, он бодро хлопнул парня по плечу и по..
Я почитаю за счастье, что способствовал обращению ваших мыслей к религии, но я почувствовал бы себя очень несчастным, сударын..
Чиновник недоверчиво глянул на него. - Примите во внимание связанный с этим риск...
Смотрите также:
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Вы читаете «Утопленник», страница 1 (прочитано 0%)
«С.З.З.», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
Моя спутанная речь разбилась надвое.
Вальтер фон дер Фогельвейде
Жил-был однажды молодой человек, который смотрел на мир несколько иными
глазами, чем его окружающие. Он мечтал днем и грезил ночью, но те, кому он
рассказывал о своих мечтах и грезах, находили их глупейшими. Они называли
его круглым дураком. Но сам он думал, что он поэт.
Когда они смеялись над его стихами, он смеялся вместе с ними. И они не
замечали, как больно ему это было.
А ему было так больно, что он однажды пошел к Рейну, который плескал
свои мутные весенние волны у стен старой таможни. И только благодаря
случайности он не прыгнул туда. Только потому, что он встретил одного
приятеля, который сказал ему:
- Пойдем в кабачок!
И он сидел в кабачке и пил с приятелем вино - сначала "Иозефсгофер", а
потом "Максими Грюнгейзер" и "Форстер Кирхенштюк". И еще пришло тогда в
голову несколько стихов, которые он и записал карандашом на винном
прейскуранте. А когда явились господа коллеги - секретарь и асессоры,
прокурор и оба мировых судьи, - он прочел им эти стихи:
Бледнея тускло-бледным телом,
Немой мертвец в тумане белом
Лежал в пруду оцепенелом...
Далее в стихотворении говорилось о том, как отнеслись к появлению
утопленника карпы: они беседовали между собой и терялись в догадках. Одни
говорили о нем хорошее, другие - дурное.
Один лишь карп был просто рад.
Он думал: "Вот попался клад!"
И, все забыв на свете белом,
Он угощался мертвым телом.
И говорил он сам с собой:
- Как упустить мне клад такой?
Ведь не найдется в свете целом
Мертвец с таким прекрасным телом!
Посмотрели бы вы на господ коллег - на секретаря и асессоров, на
прокурора и обоих судей!
- Милый человек! - сказал прокурор. - Не сочтите за обиду, что я вас
иногда высмеивал. Вы гений! Вы сделаете себе карьеру.
- Великолепно! - воскликнул белокурый мировой судья.- Великолепно! Вот
что значит юридическое образование. Из такого теста можно вылепить второго
Гете.
- Habemus poetam! - ликовал круглый, как шар, секретарь. И все говорил
молодому человеку, что он поэт, настоящий поэт, своеобразный поэт - поэт
"Божией милостью" и т.
Тем временем:
... Alle vier neunzehn Jahre alt, alle vier aus
derselben Klasse in den Krieg gegangen.
Dicht hinter uns unsere Freunde. Tjaden, ein magerer Schlosser, so alt
wie wir, der gru?te Fresser der Kompanie. Er setzt sich schlank zum
Essen hin und steht dick wie eine schwangere Wanze wieder auf; - Haie
Westhus, gleich alt, Torfstecher, der bequem ein Kommi?brot in eine
Hand nehmen und fragen kann: Ratet mal, was ich in der Faust habe; -
Detering, ein Bauer, der nur an seinen Hof und an seine Frau denkt; - und
endlich Stanislaus Katczinsky, das Haupt unserer Gruppe, zuh, schlau,
gerissen, vierzig Jahre alt, mit einem Gesicht aus Erde, mit blauen Augen,
hungenden Schultern und einer wunderbaren Witterung fur dicke Luft, gutes
Essen und schune Druckposten. Unsere Gruppe bildete die Spitze der Schlange
vor der Gulaschkanone. Wir wurden ungeduldig, denn der ahnungslose
Kuchenkarl stand noch immer und wartete. Endlich rief Katczinsky ihm zu:
"Nun mach deinen Bouillonkeller schon auf, Heinrich! Man sieht doch,
da? die Bohnen gar sind."
Der schuttelte schlufrig den Kopf: "Erst mu?t ihr alle da sein."
Tjaden grinste: "Wir sind alle da."
Der Unteroffizier merkte noch nichts. "Das kunnte euch so passen! Wo
sind denn die andern?"
"Die werden heute nicht von dir verpflegt! Feldlazarett und
Massengrab."
Der Kuchenbulle war erschlagen, als er die Tatsachen erfuhr. Er wankte.
"Und ich habe fur hundertfunfzig Mann gekocht."
Kropp stie? ihm in die Rippen. "Dann werden wir endlich mal satt.
Los, fang an!"
Plutzlich aber durchfuhr Tjaden eine Erleuchtung...
