 |
|
Благодаря развиваемой в течение всей жизни невероятной силе сосредоточения эти шаманы действительно были способны осязать колесо времени и перемещать ..
Мы поднялись на холм, где стояла ферма. - Вот что, Солджер, - сказал Джек, - уезжай-ка ты в город...
.. петлю. Младший, упираясь руками в согнутые колени, внимательно следил за работой, старательно помогая товарищу бровями и языком, точь-в-точь как на уроке чистописания...
Смотрите также:
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Ганс Хейнц Эверс. Пражский студент
Вы читаете «Шкатулка для игральных марок», страница 17 (прочитано 100%)
«Паук», закладка на странице 10 (прочитано 56%)
«Последняя воля Станиславы Д'Асп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сердца королей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Синие индейцы», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Смерть барона фон Фриделя», закладка на странице 10 (прочитано 35%)
«Соус из томатов», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
«Студент из Праги», закладка на странице 10 (прочитано 18%)
Я сел на руль, шесть человек тяжело налегли на весла. Трое человек
стояли на коленях и черпаками выбрасывали воду, которая продолжала быстро
набираться в лодку. Скоро ноги наши по щиколотку стояли в воде; я должен был
снять с весел двух гребцов, а потом еще двух, чтобы люди поспевали
вычерпывать воду. Мы подвигались вперед бесконечно медленно.
У нас были с собой большие смоляные факелы, и мы осматривали реку при
помощи их и искали плот. Но мы ничего не нашли. Раза два нам казалось, что
мы видим его, но когда мы приближались, то оказывалось, что это ствол дерева
или аллигатор. Мы искали несколько часов, но ничего не нашли.
Наконец я причалил к Эдгархафену и поднял тревогу. Комендант выслал на
реку пять лодок и две большие джонки. Еще три дня продолжались поиски вдоль
реки, но все было тщетно! Мы разослали телеграммы на все стоянки вниз по
реке. Ничего! Так никто и не видел больше бедного морского кадета.
...Что я думаю? Вероятно, плот зацепился где-нибудь за берег и
остановился, или же его нанесло течением на ствол большого дерева, и он
разбился. Так или иначе, но страшные пресмыкающиеся получили свою добычу.
Старик осушил стакан и протянул его индусу. И снова залпом выпил его.
Потом он медленно провел своими большими ногтями по седоватой бороде.
- Да, - продолжал он, - вот мой рассказ. Когда мы возвратились в
бунгало, то Хонг-Дока там уже больше не было, а с ним исчезли и его слуги.
Потом началось расследование, - но я уже говорил вам об этом, - оно,
конечно, не дало ничего нового.
Хонг-Док бежал. И я долго ничего не слыхал о нем, пока вдруг совершенно
неожиданно не получил этой шкатулки; кто-то принес ее в мое отсутствие. Люди
сказали, что это был китайский купец; я велел разыскать его, но тщетно. Вот,
возьмите эту шкатулку; посмотрите картинки, которые вы еще не видели.
Он придвинул ко мне перламутровые пластинки:
- Вот тут изображено, как слуги Хонг-Дока несут его ко мне в носилках.
А вот здесь вы видите его и меня на этой веранде, здесь изображено, как я
хватаю его за горло. На нескольких марках нарисовано, как мы стараемся
сдвинуть с места лодку, а на других, как ночью ищем плот на реке. На этой
марке изображено распятье От-Шэн и морского кадета, а вот здесь им зашивают
губы. Вот это - бегство Хонг-Дока, а здесь видите мою руку с когтями, на
другой стороне марки изображена шея с шрамами.
Эдгар Видерхольд снова закурил трубку:
- А теперь берите вашу шкатулку, - сказал он. - Пусть эти марки
принесут вам счастье за карточным столом, - на них крови достаточно.
И эта история - истинная правда.
Страницы: (17) : <<
Тем временем:
... Она только сейчас поднялась с постели. Наша уличка старинная,
узкая, Лизу нам отлично видно, а ей -- нас, и она это знает. Потому и
становится перед окном. Вдруг ее большой рот растягивается в улыбку, сверкая
зубами, она разражается хохотом и указывает на мое зеркальце. Ее зоркие
глаза хищной птицы заметили его. Я злюсь, что пойман с поличным, но делаю
вид, будто ничего не замечаю, и, окружив себя облаком дыма, отхожу в глубь
комнаты. Лиза усмехается. Я выглядываю в окно, но не смотрю на нее, а
притворяюсь, будто киваю кому-то идущему по улице. В довершение посылаю ему
воздушный поцелуй. Лиза попадается на эту удочку. Она высовывается из окна,
чтобы посмотреть, с кем же это я здороваюсь. Но никого нет. Теперь усмехаюсь
я. А она сердито стучит себя пальцем по лбу и исчезает.
Собственно говоря, не известно, зачем я разыгрываю всю эту комедию.
Лиза, что называется, "роскошная женщина", и я знаю многих, кто охотно
платил бы по нескольку миллионов за то, чтобы наслаждаться каждое утро
подобным зрелищем. Я тоже наслаждаюсь, но все же меня злит, что эта ленивая
жаба, вылезающая из постели только в полдень, так бесстыдно уверена в своих
чарах. Ей и в голову не приходит, что не всякий сто же минуту возжаждет
переспать с ней. Притом ей, в сущности, это довольно безразлично. Лиза
продолжает стоять у окна, у нее черная челка, подстриженная, как у пони,
дерзко вздернутый нос, и она поводит грудями, словно изваянными из
первоклассного каррарского мрамора, точно какая-нибудь тетка, помахивающая
погремушками перед младенцем. Будь у нее вместо груди два воздушных шара,
она так же весело выставила бы их напоказ. Но Лиза голая, и поэтому она
выставляет не шары, а груди, ей все равно. Просто-напросто она радуется, что
живет на свете и что все мужчины непременно должны сходить по ней с ума.
Затем она об этом забывает и набрасывается прожорливым ртом на завтрак. А
тем временем мясник Вацек устало приканчивает несколько старых извозчичьих
кляч.
Лиза появляется снова...
