 |
|
- Чего вы приморцев не держали? Небось в тылу сидят, одеты и обуты... Одних штабов, как собак, расплодилось... - Верно, Кирюха...
Цветы были со всеми церемониями переданы младшему палубному офицеру Жаннэну, который доставил их по назначению и затем разыскал Клода Дессара. &n..
На корабль явился вчера, бледный, взволнованный, в умопомрачительно отутюженной форме, вытянулся, руки по швам. — К вашим услугам, господин капитан. — Вот что, господин Вринс, — усмехнулся П..
Смотрите также:
Р. Грищенков. Ганс Гейнц Эверс
Вы читаете «Шкатулка для игральных марок», страница 10 (прочитано 56%)
«Паук», закладка на странице 10 (прочитано 56%)
«Последняя воля Станиславы Д'Асп», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Сердца королей», закладка на странице 1 (прочитано 0%)
«Синие индейцы», закладка на странице 10 (прочитано 60%)
«Смерть барона фон Фриделя», закладка на странице 10 (прочитано 35%)
«Соус из томатов», закладка на странице 10 (прочитано 82%)
«Студент из Праги», закладка на странице 10 (прочитано 18%)
В другой раз его обманула сама От-Шэн. Таким образом
вы видите, что у него вовсе не было какого-нибудь особенного пристрастия к
этой жене, и что не это руководило им. Миндалевидные глаза одного из моих
индусов, который ездил со мной в форт Вальми, понравились маленькой От-Шэн,
и хотя они не могли сказать друг другу ни одного слова, тем не менее очень
скоро поняли друг друга. Хонг-Док застал их в своем саду, но он даже не
тронул своей жены и не позволил мне наказать моего слугу. Все это так же
мало волновало его, как лай какой-нибудь собаки на улице - на это едва
только удостаивают поворотить голову.
Не может быть и речи о том, чтобы, человек с таким ненарушимым
философским самообладанием, как Хонг-Док, хоть на мгновение вышел из себя и
поддался внезапной вспышке чувств. К довершению всего тщательное
расследование, которое мы произвели после его бегства с женами и слугами,
установило, что Хонг-Док действовал совершенно обдуманно и заранее до
мелочей подготовился к своей страшной мести. Оказалось, что морской кадет в
течение трех месяцев ходил в каменный дом на реке чуть не ежедневно и
поддерживал все это время связь с От-Шэн, о чем Хонг-Док узнал уже через
несколько недель от одного из своих слуг. Несмотря на это, он оставил в
покое обоих и воспользовался этим временем для того, чтобы хорошенько
обдумать свою месть и дать созреть плану, который, наверное, зародился у
него в голове уже с первого мгновения.
Но почему же поступок морского кадета он принял как самое ужасное
оскорбление, тогда как такой же поступок моего индусского слуги вызвал у
него улыбку? Быть может, я ошибаюсь, но мне кажется, что мне удалось найти
сокровенный ход его мыслей. Конечно, Хонг-Док не верил в Бога, он верил
только в учение великого философа, но был глубоко убежден в том, что его род
избранный, что он стоит на недосягаемой высоте над всеми в стране - в этом
он был убежден и имел на это основание. С незапамятных времен его предки
были властелинами, неограниченными самодержцами. Наши владетельные князья,
если они хоть сколько-нибудь благоразумны, прекрасно сознают, что в их
странах или государствах существуют тысячи людей, которые гораздо умнее и
гораздо образованнее их. Хонг-Док и его предки были так же твердо убеждены в
противном: непроходимая пропасть разделяла их от их народа. Они одни были
властелинами - остальные были последними рабами. Только они одни образованы
и умны, а подобных себе они видели только изредка, когда в стране появлялись
иностранные послы, приезжавшие из соседних стран за морем или издалека с юга
из Сиама или из-за гор, из Китая. Мы сказали бы: предки Хонг-Дока были
богами среди людей. Но сами они понимали это иначе: они чувствовали себя
людьми среди грязных животных. Понимаете ли вы разницу? Когда на нас лает
собака, то мы едва удостаиваем повернуть голову.
Тем временем:
...
...Сомнение в избранном пути превращало в пытку всю мою жизнь. Что
сказать тебе? Любой выбор, если вдуматься, ужасен: ужасна свобода, которая
совсем не связана с долгом. Это дорога, которую приходится выбирать в
совершенно незнакомой стране, где каждый делает собственное открытие, и,
запомни это хорошенько, делает его только для себя; так что самый неясный
след в самом глухом уголке Африки кажется все-таки менее сомнительным...
Тенистые рощи завлекают нас, миражи дразнят водой, еще более иссушая... Но
вскоре воды потекут там, где их заставят течь наши желания; ибо эта страна
обретает очертания лишь по мере нашего приближения к ней, и пейзаж вокруг,
пока мы движемся вперед, мало-помалу упорядочивается; и мы не различаем,
чтґо за горизонтом; но даже то, что рядом с нами, - не более чем
последовательность и изменчивая видимость.
Но к чему сравнения, когда предмет столь серьезен? Мы все уверены, что
непременно обретем Бога. Увы, пытаясь найти Его, мы не знаем, куда нам
обращать свои молитвы. Говорят, что Он везде, повсюду, Невидимый, и
преклоняют колени наудачу.
И ты, Натанаэль, уподобишься тому, кто пойдет за светом, который сам же
держит в руке.
Куда бы ты ни пошел, ты можешь встретить только Бога.
- Бог, - говорил Менальк, - то, что перед нами.
Натанаэль, ты увидишь в пути все, но не остановишься нигде. Скажи себе,
что Бог - единственное, что не может быть преходящим.
Пусть значение будет в твоем взгляде, а не в рассматриваемом предмете.
Все эти различные познания, которые ты хранишь в себе, останутся
отличными от тебя, пока не обветшают от времени. Зачем ты придаешь им такую
цену?
Есть польза в желаниях и польза в пресыщении ими - поскольку при этом
они лишь возрастают. Ибо, я говорю тебе это всерьез, Натанаэль, каждое
желание делало меня более богатым, чем обладание, всегда ложное, предметом
моего желания...
